Ефим(Нахим) Шифрин

Перейти вниз

Ефим(Нахим) Шифрин

Сообщение  valery40 в Вс Янв 27, 2013 3:04 am

Нахим-бен-Залман, или Ефим Шифрин

http://useloos.com/mediaplayer/?itemid=25442

Меня часто спрашивают: как получается, что самые искрометные и

довольно простые номера приобретают оттенок безысходной печали? Почему

я так делаю?

О творчестве замечательного артиста театра и эстрады Ефима Шифрина

написано немало в России и за рубежом. Недавно появилась его

собственная страничка в Интернете. Но эта беседа - диалог с

малоизвестным Шифриным. И начался он с темы семьи и детства,

прозвучавшей неожиданно и драматично...

- Родился я 44 года назад, когда еврейства и всего с ним связанного

как бы не существовало. Недавно у Бродского в его замечательном эссе

"Меньше единицы" нашел близкую мне мысль: слово "еврей" было вообще

неупотребительно в русской речи того времени. Оно было почти

ругательством, чем-то стыдным. Конечно, в анкетах, метриках это слово

присутствовало, однако порождало не самые приятные ассоциации.

Мое настоящее имя "Нахим". От него нет уменьшительного, поэтому в

школе, институте меня звали "Фима". Имя это как-то само закрепилось за

мной, что очень огорчало папу. В письмах ко мне он всегда называл меня

Нахимом. Казалось, вкладывал в это свою особую интонацию. Он всегда

подчеркнуто следовал имени, данному при рождении. Например, его брат,

из Гесселя стал Григорием, другой из Моисея - Михаилом, но папа упрямо

называл их Гесселем и Моше. И ничто, никакой "новояз" не могли его в

этом поколебать.

В последние десятилетия опубликовано немало страшных подробностей о

сталинских репрессиях. Однако мы вновь испытали потрясение, когда,

готовясь к встрече с Ефимом, прочли изданные в Белоруссии записки его

отца Залмана Шифрина "Печальная рапсодия". Книгу, повествующую - без

сентенций и обобщений - о жизни политзека, прошедшего все круги

сталинского ада - и застенки, и золотые прииски, и вольфрамовые

рудники Крайнего Севера. И нам стала еще понятнее безграничная сыновья

любовь Ефима к отцу, гордость за родного человека, чье мужество не

сломили ни пытки, ни издевательства палачей, ни голод и лютый мороз.

Вот несколько цитат из записок Залмана Шифрина.

"Началась моя тюремная жизнь, жизнь человека, которого пытаются

превратить в скот, постоянно подвергая унижению: Кормят: утром -

селедка, отчего постоянно мучает жажда, но пить не дают, на обед -

баланда. В темных подвальных камерах нет воды: по телу ползают полчища

вшей: Заставляют надевать шубу ( в августе!) и с грузом в руках делать

больше сотни поклонов. Это похуже зуботычин".

"В Унженском лагере: где я работал вальцовщиком и раскряжовщиком леса:

находилось 1800 зеков: Вставали в пять утра: на завтрак кусок селедки,

баланда и чай из березового веника. Обеда не было: Одежда лагерная: На

ногах, обмотанных тряпьем, "ЧТЗ" - уникальная лагерная обувь,

выкроенная из бракованных автопокрышек Челябинского тракторного

завода, или лыковые лапти. Многие отмораживали ноги: К не выполнявшим

норму применялись "методы воздействия". Например, раздетого догола

зека, ставили на целые сутки на съедение комарам на высокий пень".

"На прииске "Штурмовой" я в декабре отморозил ноги и руки: Мне

угрожала гангрена: пришлось ампутировать два пальца на левой

ноге:Оперировали без наркоза".

"На прииске "Чкалов" забавлялись иначе. На заключенного, заболевшего

или ослабевшего настолько, что он не мог выйти на работу, составлялся

акт: накормлен по норме, одет по сезону: Затем его привязывали за руки

к саням, запряженным лошадью, и с гиканьем пускали ее вскачь....Так

волоком по снегу и льду, - а измерялся тот страшный путь километрами -

несчастных доставляли к забою."

Несмотря на все старания палачей, политзек Залман Шифрин выжил,

оставшись достойным человеком. Выстоял, чтобы сделать счастливой

молодую женщину, свою будущую жену; чтобы родить и воспитать двух

сыновей: Самуэля (вместе с семьей он живет ныне в Израиле) и Нахима.

Судьба Залмана-Иосифа Шифрина, 1910-го года рождения, мещанина

захолустного, в черте оседлости, белорусского местечка Дрибина,

типична для государства, где коммунистическая власть, едва

утвердившись, занялась истреблением собственного народа.

"Да, в той жизни все зависело от случая, хотя в общем система работала

четко: выживал тот, кто сумел к ней приспособиться, - напишет Залман

Шифрин в своей книжке. - Проще всего это получалось у тех, кто не

высовывался, а стоило кому-то в чем-то выделиться, его либо обтесывали

до среднего уровня, либо стирали в порошок".

А Залман "высовывался": учился, стремился чего-то достичь, жить

достойно. И: "заработал" 10 лет ИТЛ за шпионаж с пожизненной ссылкой

под гласным надзором комендатуры НКВД в районе Дальстроя, без права

выезда с Крайнего Севера после освобождения.

- Ваш отец был рядовым бухгалтером, далеким от политики, ни в каких

партиях не состоял. Почему же его посадили, к тому же на столь

длительный срок?

- У швейцарского поэта Блеза Сандрара есть замечательное стихотворение

"Почему я пишу?" Оно состоит из одной строчки: "Потому:". Потому что

объяснить это невозможно. Так и весь ужас той эпохи, беспощадной,

немыслимой мясорубки. Потому: Только произносить это надо с еврейской

интонацией.

О том, как познакомились и поженились родители Нахима, мы прочли в

"Печальной рапсодии". Поистине романтическая история! 35-летняя Раша

Ципина (Раиса Ильинична) узнала о трагической судьбе Залмана в доме

его брата Гесселя, учителя Оршской школы, и написала Залману теплое

дружеское письмо. Завязалась переписка, в которой сказалось родство

душ. Зная друг друга лишь по письмам, два одиноких человека решили

соединить свои судьбы.

"Со стороны Раисы это был подвиг, - пишет Залман Шифрин. - Но ею

руководила не жалость. Ее привлекло мужество, с каким я перенес

столько страшного, и она поверила мне. Так, оказывается, бывает не

только в романах".

- Это, действительно, подвиг, - подтверждает Ефим, - Молодая,

привлекательная женщина, ничего не страшась, поехала к человеку,

которого никогда не видела - через всю страну, в далекий колымский

поселок Адыглах,что в восьмистах километрах от бухты Нагаево. Жить

поначалу пришлось в пятиметровой комнатушке, где умещались кровать и

два стула, питаться сушеными овощами, а о солнечных днях только

мечтать.

Через год родился первенец, мой старший брат Самуэль. Три года спустя,

маму, жену ссыльного, повезли в роддом в кузове грузовика, права на

место в кабине у нее не было. На колымской трассе ее растрясло,

ребенок родился мертвым. А еще через год на свет появился я. Такова

история моих родителей - выходцев из белорусских местечек, выжженных и

сравненных с землей во время войны. Папу и его сестру Сарру уберегла

от трагической участи быть расстрелянными или убитыми не менее

страшная участь политзеков; маму - эвакуация. Большинство же

родственников в годы войны погибло. Выбор, как видите, был небольшой.

Папина сестра, моя тетя Сарра, 20 лет провела в Карлаге

(Карагандинский лагерь). В прошлом году ей исполнилось 90 лет. Она

живет в Израиле, в Бат-Яме. Никогда не забывает дня моего рождения, у

нее светлая память. Она всегда опережает мои звонки и поздравляет с

Новым годом первая. На вопрос о секрете ее долголетия, отвечает:

"Очень просто: я всегда надеваю обувь с левой ноги, а снимаю ее с

правой". Но я-то знаю, в чем секрет долголетия тети Сарры: нет

человека, о котором она бы сказала или подумала дурно, которому бы

пожелала плохое. Секрет - в удивительном добродушии, потрясающем

библейском спокойствии к тому, что происходит. Хотя свойственные ее

возрасту болячки при ней, все номера телефонов у нее в голове,

многочисленные фамилии родственников в памяти - невозможном

компьютере. А пережить ей пришлось предостаточно: смерть близких,

войну, арест и заключение брата, собственный арест и издевательства в

лагерях ( у нее перебит нос), смерть мужа, воспитание дочери другими

людьми: И все это она перенесла с удивительным эпическим, еврейским

спокойствием.

- Ваш отец был, по-видимому, человеком религиозным, ведь он родился и

вырос в патриархальной еврейской семье синагогального старосты, учился

в хедере?

- Честно говоря, до переезда в Юрмалу в конце 60-х я этого не замечал.

То ли был еще мал и не понимал этого, то ли отец скрывал свою

религиозность, дабы не навлечь на себя и свою семью новые

неприятности. Однако помню, что совершенной реликвией был у нас Танах.

Фолиант этот на немецком, русском и иврите, издания 1913 года,

хранился, заложенный другими книжками. Он не был в числе книг, которые

приветствовались до перестройки и нынешнего заигрывания с религией.

Папа хорошо знал книжный иврит, читал Танах в оригинале. Как

выяснилось перед самой смертью отца, он был действительно набожным

человеком. В последних своих письмах и записках из рамат-ганской

больницы он писал: ": с нашим добрым Б-гом я прошагал всю свою жизнь".

Теперь, когда его не стало, я понимаю, какой праведной она была. Уму

непостижимо, как ухитрился он пройти 10 лет лагерей и 7 лет ссылки, не

дотронувшись ни до кусочка свинины, не нарушив заповедей Торы.

Естественно, он не мог соблюдать субботу, но совершенно ритуальными

были наши семейные праздники, удивительным образом совпадавшие с

религиозными. Только переехав в Латвию, когда в Риге мы попали в

синагогу на настоящий праздник Симхат Тора, или, как говорят в

идишской традиции Симхас Тойре, я впервые увидел ликующего папу.

Собрание веселящихся и говорящих на родном идише евреев возбудило его

до крайности.

После того, как отец наконец-то получил возможность выехать с Колымы,

наша семья перебралась в Латвию. В Юрмале удачно устроилась мамина

тетка. Наши колымские сбережения позволили и нам купить в Юрмале дом -

дачу покойного латвийского историка академика Зутиса. В школе, Рижском

университете, где я учился, мы историю проходили по его учебникам.

Странное это было жилище в духе латвийского югенстиля с огромной

библиотекой, деревянными потолками, причудливыми комнатами, каминами,

печками с замечательной кладкой и изразцами. Вскоре вся уцелевшая

папина родня - его брат, освободившаяся из заключения сестра -

съехалась в Юрмалу. Так в силу центростремительного влечения мы

оказались на одном пятачке. Аналогичная история повторилась, когда

семья эмигрировала в Израиль, дружно снявшись с насиженных мест и по

мистическому сигналу вновь оказавшись вместе.

Думается, некое разочарование, маленькое, как царапина, постигло отца

в Израиле. Он надеялся увидеть некое воплощение в иной ипостаси

еврейского местечка, где похожие на него люди говорят на одном языке,

живут как на одной большой улице его детства. В действительности все

оказалось по-другому, а сам Израиль - совершенно восточной страной.

Для папы стал откровением неузнаваемый иврит с принятым в Израиле

сефардским вариантом произношения, когда ударение почти во всех словах

падает на последний слог. Письменный язык он узнавал, читал надписи,

распознавал вывески, этикетки в магазинах, но устная речь его

озадачила. Образ вновь обретенных соплеменников разной масти -

черненьких, очень смуглых, белолицых, голубоглазых не соответствовал

миру из "Тевье-молочника". Эта царапинка быстро зажила, через год он

уже чувствовал себя своим в этой стране, и легко приноровился к новому

для себя варианту иврита. Меня это ничуть не удивило. Когда мы

приехали в Латвию, отец тоже был в солидном возрасте, но очень скоро в

магазинах и учреждениях уже объяснялся по-латышски. Эта его языковая

открытость передалась и мне. Я с удовольствием принимаюсь за новые

языки, быстро обезьянничаю в разных странах, спокойно чувствую себя в

Америке со своим английским, с идиш - в Бруклине и Израиле, с

латышским - в Риге.

А вот профессиональными способностями обязан маме. На все вопросы об

ее образовании можно ограничиться ответом: закончила ФЗУ в Нижнем

Новгороде по специальности слесарь-инструментальщик, по специальности

не работала, а служила воспитательницей в детском саду. Но музыкальный

слух, способности пародировать, что-то показывать, представлять при

стечении народа - передались мне от мамы. Так же, как моему старшему

брату Самуэлю ее музыкальные способности и абсолютный слух. Он окончил

военно-дирижерский факультет Московской консерватории и алма-атинскую

консерваторию по классу тромбона. Слава Богу, все эти способности

через поколение обнаружились и у моих племянников: они поют, играют на

фортепьяно, а старший и на скрипке.

- А вы, Ефим, человек религиозный, бываете в синагоге?

- Редко. И не потому, что меня что-то останавливает. В любом храме

каким-то образом концентрируется энергия людей, истинно приверженных

Богу, и оттого там хорошо. В синагоге, если бы не моя кочевая,

расписанная по минутам жизнь, появлялся бы чаще. У меня нет никаких

причин там не бывать. Но я могу обойтись и без обряда. Как сказал

когда-то в интервью "Вечерней Москве": "Я обращаюсь к Б-гу без

посредников". Многих это смутило, озадачило. Но я готов повторить это

и сегодня. Люди, приверженные религии, не приветствуют общение с

Богом, минуя храм или синагогу, которые как бы приближают адрес

обращения. Вероятно, они правы. Но я ничего не делаю ради "галочки".

Коль скоро моя жизнь сложилась так, как сложилась, изменить ее уже не

могу. С удовольствием читаю все, что связано с иудаикой, мне интересно

мнение уважаемого ребе, значительного талмудиста, рассуждения раввина

Адина Штайнзальца, ему я очень верю. Но каждый раз ловлю себя на том,

что я вне религиозной традиции и ничего не могу с собой поделать. Хочу

ей следовать, но не могу лгать. Я вырос за пределами этой традиции, в

границах того патриархального идишского, ашкеназского поколения

родившихся на стыке XIX и XX веков и несших эту традицию вплоть до

своего физического уничтожения в 1948-1953-го годах. Среди людей моего

возраста, живущих в нашей стране, я, может быть, последний, кто

говорит на идише и понимает его. Ему обучил меня отец. Да и среди

знакомых родителей, когда мы жили на Колыме, в основном, были

освободившиеся из лагерей евреи, все они говорили на идише. Так этот

язык стал мне родным с детства, правда, сейчас я уже не могу свободно

читать и писать на нем.

Мама очень хорошо пела на идише. Много лет спустя после ее кончины я

стал петь на эстраде фольклорную песню "Машке", которую слышал только

от нее. Мама пела ее на всех семейных праздниках, пела своеобразно.

Идишские слова я записал на листке русскими буквами. Листок этот

прошагал со мной все эти годы и словно взывал ко мне: Впервые спел эту

песню в эмигрантских общинах Израиля и как будто что-то меня

освободило, песня как бы задраила брешь в моей судьбе. Я как бы

выполнил долг перед родителями - один долг из многих:

- Объясните, Ефим: как Шифрин, которого мы сейчас узнали, уживается с

Шифриным, которого мы привыкли видеть на эстраде?

- Меня часто спрашивают: как получается, что самые искрометные и

довольно простые номера приобретают оттенок безысходной печали? Почему

я так делаю? И зачем нарочно "гружу" какие-то веселые ситуации или

забавные тексты серьезностью? Этот вопрос меня просто обескураживает.

Поверьте, я не делаю этого специально, так во мне звучит мое

еврейство. И ничего не поделаешь. Любую, абсолютно лишенную минора

музыку, "ухитряюсь" перевести в минорный лад. Так получается. Как

ляжется, так и вяжется, помимо моей воли. Не кричу на каждом углу, что

я - еврей, но никогда и не скрываю, да в этом уже и нет нужды. Однако

наше положение какое-то сейчас чудное, промежуточное. Вот призывают:

говорите на родном языке. Я бы последовал этому призыву, отбрил бы

какую-нибудь юдофобку на рынке: А у меня родной язык - русский. Судьба

нашего народа сложилась так, что мы свое еврейство обнаруживаем в

красках, линиях, во взгляде, в особой интонации, но не в письме, не в

речи, не в литературе. Я не меньше еврей, чем еврей, говорящий на

"ладино". (Смесь испанского с ивритом, язык испанских и португальских

евреев. - Авт.) Не меньше еврей, чем говорящие на иврите. Ведь как бы

мы не ежились, услышав обидный анекдот, еврей - это и вправду диагноз.

И в этом нет ничего обидного. В анекдоте звучит пошло, но для жизни -

очень верно. Это судьба, это призвание. Поэтому, повешу ли я, как

некая модная певица, крест на шею, или прилюдно буду делиться

рецептами творожной пасты, надену ли кафтан или бурку - ничего со мной

не поделаешь! Я носитель определенного мистического свойства, которым

меня наделили, не спросив. Но я бесконечно благодарен за эту

наделенность и счастлив, что именно так со мной случилось на небесном

распределении.



avatar
valery40
модератор
модератор

Мужчина
Количество сообщений : 1839
Возраст : 79
Дата регистрации : 2009-08-13

Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения